Глас санктпетербургского общества

<Глас Санкт-петербургского общества // Сочинения Державина: [в 9 т.] / с объясн. примеч. [и предисл.] Я. Грота. — СПб.: изд. Имп. Акад. Наук: в тип. Имп. Акад. Наук, 1864—1883. Т. 2: Стихотворения, ч. 2: [1797—1808 гг.]: с рис., найденными в рукописях поэта. — 1865. С. 574—578>

CXXVII. ГЛАСЪ САНКТПЕТЕРБУРГСКАГО ОБЩЕСТВА[1].

___

Небесъ зерцало, въ коемъ ясный

Мы видимъ отблескъ Божества,

О ангелъ нашихъ дней прекрасный,

Благаго образъ Существа,

Который, какъ весна, сапфиромъ

Глядитъ на насъ, дышитъ зефиромъ

И багряницей зарь, цвѣтовъ

Отъ дальнихъ странъ благоухаетъ,

Насъ помнитъ, любитъ, утѣшаетъ,

Взаимну въ насъ родя любовь!

 

// 574

 

Любовь любимаго народа,

Се перло царскаго вѣнца!

Не санъ, не клятва, не порода

Творятъ отечества отца, —

Любовь. Она всѣ царства зиждетъ:

Велитъ горѣ — и съ мѣста идетъ;

Речетъ — и тихнетъ шумъ морей.

Ты зришь днесь самъ на ратномъ полѣ,

Чѣмъ всѣхъ царей ты въ свѣтѣ болѣ

И чѣмъ народъ твой всѣхъ храбрѣй.

 

Странъ чуждыхъ хвально чтить искусство

И, ихъ любя, благотворить;

Но Росса сердце, сына чувство,

Отецъ! чемѣ можешь замѣнить? —

Пусть предаютъ полки тамъ грады[2];

Но мы, мы всѣ тебѣ ограды:

Ты только будь у насъ главой.

Какъ богъ, въ подобьи исполина

Шагни, — и свѣта половина

Другая будетъ подъ тобой.

 

Мы слышамъ, полнъ къ тебѣ любовью,

Летитъ тамъ Россъ на трубный гласъ

И увѣнчался уже кровью;

Но дѣти есть еще у насъ:

Возьми ихъ всѣхъ и насъ на жертву,

И прежде ты Россiю мертву

Узришь всю трупомъ предъ собой,

Чѣмъ измѣнимъ тебѣ и вѣрѣ,

 

// 575

 

Смѣняемъ Ормъ, польстя химерѣ[3],

Отцовъ съ доскою гробовой.

 

Пусть вождь. Тиранъ тамъ гордый, бранный,

Средь хитростей своихъ, коварствъ,

Куетъ мечи и умыслъ тайный

Плететъ на плѣнъ сосѣднихъ царствъ;

Но ты, владѣтель бывъ полсвѣта,

Благотворящая планета

Обширныхъ странъ и тьмы сердецъ,

Не посягнешь безъ нуждъ на брани:

Тебѣ прiятнѣе нѣтъ дани,

Какъ миротворческiй вѣнецъ.

 

Коль подвигъ славенъ, благороденъ,

Чтобы враждующихъ смирять!

Но коль великъ, богоподобенъ,

Чтобъ царства падши поднимать! —

Посредникъ плачущей Европы!

Отъ Чукчей въ знойны Еөiопы,

Какъ огнь, сверкаетъ твой славы громъ.

Мы видимъ: небо растворилось,

И надъ Петрополемъ явилось

Царемъ сословье, звѣздный сонмъ.

 

Межъ ними Петръ, Екатерина

(О, Россамъ радостный соборъ)!

«Благопрiятна намъ судьбина,»

Петръ рекъ, къ нимъ осклабляя взоръ:

«Трудовъ мы сколько прилагали,

 

// 576

 

Чтобъ Европейцы насъ узнали

И допускали въ ихъ союзъ:

Теперь праправнукъ торжествуетъ,

Престоламъ равный вѣсъ даруетъ

И бережетъ ихъ всѣхъ отъ узъ.»

 

Какъ святъ восторгъ душъ горнихъ, радость,

Что видятъ насъ на сей чредѣ!

Подруга истины есть храбрость,

Мзда обродѣтель по трудѣ.

Они насъ всѣ благославляютъ,

Во Александра духъ вливаютъ

Миръ общiй, вѣчный мiру дать[4].

Цари колѣни преклоняютъ,

Народы, царства прибѣгаютъ

Стопы спасителя лобзать.

 

Россiя нынѣ, какъ нѣвеста,

Ждетъ съ брачнымъ жениха вѣнцомъ,

Повсюду ищетъ время, мѣста,

Чтобы навѣдаться о немъ:

То клонитъ слухъ, то выситъ взоры,

То всходитъ на высоки горы

Зрѣть солнца своего восходъ.

Тебя такъ Сѣверъ ожидаетъ,

 

// 577

 

Твоей блескъ тѣни примѣчаетъ:

Приди свой радовать народъ!

 

Предстань, любезнѣйшiй, народу,

Какъ рекъ, любезному тебѣ;

Воздвигни къ торжеству природу

Ты всю во срѣтенье себѣ:

Өимьямы въ храмахъ воскурятся,

Чертоги славой озарятся,

И нашъ воспламенится духъ.

О, еслибъ въявь онъ засвѣтился!

Въ подобномъ блескѣ бъ ты явился,

Какъ Тотъ, кто правитъ солнцевъ кругъ.

 

// 578

 



[1] Написано по поводу рескрипта императора Александра I с-петербургскому военному генералъ-губернатору Вязмитинову, гдѣ государь по возвращенiи изъ армiи выразилъ жителямъ столицы свое благоволенiе за ихъ «усердные отзывы и добрыя желенiя», какъ говоритъ Державинъ въ своихъ Объясненiяхъ. «Поелику», прибавляетъ онъ, «государь возвратился не весьма съ радостными вѣстями и не ожидалъ усерднаго отъ публики прiему, то ему изображенiе чувствъ въ сей одѣ весьма было прiятно.» Аустерлицкое сраженiе было 20 ноября, а 27-го императоръ Александръ, простившись съ королемъ прусскимъ, поѣхалъ изъ Голича въ Петербургъ (Мих.-Данилевскiй).

Напечатано отдѣльно два раза (въ четвертку, безъ означенiя года) подъ заглавiемъ: Гласъ санктпетербургскаго общества по случаю высочайшаго благоволенiя, объявленнаго ему главнокомандующимъ ноября 29 дня. При одномъ изъ этихъ двухъ изданiй находится противъ текста нѣмецкiй переводъ въ стихахъ, подписанный: Carl Woldemar von Brümmer. Въ бумагахъ поэта попался намъ и рукописный французскiй переводъ въ прозѣ. — Въ изд. 1808 г. см. ч. II, LX.

[2] Пусть предаютъ полки тамъ грады.

Носились слухи, что Австрiйцы измѣною предали Французамъ многiе города (Об. Д.).

[3] Смѣняемъ Ормъ, польстя химерѣ,

т. е. чѣмъ промѣняемъ отечество за какiя бы ни было сокровища: Ормъ — персидскiй заливъ, обильный жемчугомъ (Об. Д.)

[4] Миръ общiй, вѣчный мiру дать.

«Авторъ думалъ, что государь, имѣвшiй сотль храброе и многочисленное войско, конечно миръ Европѣ доставитъ, но Богу того не угодно было» (Об. Д.). Слова, замѣчательныя по времени, когда они были сказаны (1809 г.)*, такъ же какъ и слѣдующее примѣчанiе къ стиху: Какъ миротворческiй вѣнецъ: «Авторъ думалъ, что нѣтъ приличнѣе достоинства и славы для императора россiйскаго, какъ миротворчемъ Европы».

 

* Припомнимъ, что въ этомъ году Державинъ диктовалъ свои Объясненiя.